На солнце под светлыми лучами ярко блистает серая сталь солдатских доспех. Закованные в броню мужи, все при арбалетах, блюли тишину, выстроившись конь в коня по приказу сержантов. Многие потели, поскольку жаркое лето не проявляло милосердия, — будто бы с подлым умыслом, жарило солдат, как в котлах. Но никто не валился с седла, не снимал с себя защиту — стойко держались, исторгая из своих тел вонь, какая обычна для человека военного ремесла. Железная колонна стояла неподвижно — была команда марш, никто не мог двинуться с места. Как дисциплинированны наемники императора!
  Только двое глупых новобранцев, по своему скудоумию, решили скрасить скучное время разговором:
     — Холера, как печет-та. Э, Нойберг? — Обратился к своему товарищу Уно Шепелявый, — Как шитаешь, куда наш рашквартируют? Ешли, конешно, гошподин капитан шумеет договоритса.
     — Епт, ты поди его, да сам поспрошай, мне почем знать? — Раздраженно ответствовал Нойберг, молодой солдат, протянувший пока только полтора года службы. Из-за жары он был чересчур раздражен, но все же попытался найти в себе силы, и слегка успокоился, — Все одно: лишь бы с седла ссесть, и посидеть на жопе. Или, на худой конец, хотяб постоять.
     — Да не, я о другом. — Уно мотнул головой, — Я говорю, мошет в помештье будем? Али опять жаставют, как дворняг, шнаружи штоять. — По случайности он стал говорить чуть громче нужного, — Не придетса в с-спальниках ебучих, под небом палящим шпать. Ну или пусьтют хотя б за ворота, а то моя шпина уж больно ноет.
     — Болтай тише, а не то щас… — Начал было говорить молодой солдат, как вдруг осекся, — Ой бля…
  Случайно он заметил, как сержант, через одного человека впереди, задвигался. Командир аккуратно выехал из построения — такое дозволено людям их звания, — и, скрипя зубами, медленно поехал к ним двоим. Видимо его тоже знатно припекло солнце, так что был он в настроении неприятном, о чем свидетельствовала его и перекошенная рожа. Солдаты перед новобранцами, а это были уважаемый корпорал Ауберг, и солдат Йоганн, не могли не заметить, как сержант серой тучкой проплыл мимо них. Корпорал зазубоскалил, чуть слышно гогоча, а солдат укоризненно нахмурился, подумав:
     — Щас-та он этим наебенит по полной. Нехай, будут знать, что бывает за пиздеж в строю.
  А сержант, наконец, доехал до цели своего назначения, и встал на расстоянии вытянутой руки от обоих новобранцев. Нойберг и Уно приняли позу встревоженных журавлей, выпрямившись по струнке с остекленевшими от ужаса глазами: их ночной кошмар явился явью прямо перед ними. Начальник, как только удостоверился, что их мордобойство не помешает разговору капитана, резко ввалил сначала Шепелявому, а затем и его товарищу. Удары пришлись точно по мордам, в прорезь меж кольчужным воротником и шлемом на башке. Оба молча терпели, знали, что виноваты.
     — Ёб вашу мамашу, вам, сучьим детям, че сказано было? А ну, вякалки поприкрывали, пока я их, блядь, вам не вырвал. — Зашипел он на них, — Как на постой встанем, вам, блядь, такое устрою, что спальники покажутса небесами, — будете молить меня вернуть их.
  Надо ли говорить, обратно сержант возвращался в полной тишине. Такого сурового мужика в действительно забоишься, — а от того зауважаешь. Его твердый командирский голос, в довесок к грязным ругательствам, вселял страх и ужас в души нарушителей солдатского устава; а черная, как смоль, борода, придавала достопочтенному Ройсу Ляуферу мужественности, как и уродующий лицо шрам, проходящий от левой брови вниз, до подбородка. Будучи закованным, аки краб, в доспех на три четверти, он представлял из себя самую настоящую машину для убийств, и попробуй такому скажи что-нибудь, что ему не понравится — тут же окажешься среди мертвых.
  Помимо доспеха на нем также был шлем, шапель-де-фер с низкими полями, а подбородок скрывался за широким бувигером. Если сержант захочет укрыться, то ему будет достаточно только слегка опустить голову, как его броня окажется не отличимой по уровню защиты от рыцарского армю, которые нонче популярны в кавалерии. На руках имелись стальные налокотники и наручи; перчатки же сержант надевал кожаные, — отдавал предпочтение арбалету. Ноги, в отличии от всего тела, были полностью свободны: на них виднелись ярко красные шоссы с желтыми вырезами, и двойной гульфик, который иной раз можно было спутать с чем-то непристойным. Вооружен он был, помимо арбалета с козьей ногой, алебардой, а на поясе висел стальной пехотный тесак.
  Его группа, будучи дозабитой из новобранцев, особым доспехом не отличалась, и были солдатами, скорее, третьего-четвертого ряда баталии. Корпорал имел на себе маленький пехотный панцирь, шлем салад с бувигером, неплохую защиту рук. Арбалет ручного натяжения, и копье в два метра, тесак. Солдат Йоган носил бригантину красно-желтых цветов, шлем шапель, имел стальные наручи, где все выше локтей закрывалось кольчугой. Тоже владел копьем и недорогим арбалетом. И тесаком.
  А вот на новобранцев со слезами на глазах не взглянешь: оба были в обычном поддоспешнике бежевого и черного цветов, на которых накидывали кольчужный хауберк с длинными рукавами и капюшоном койфом. На голове носили квадратные айзенхуты с длинными полями. Владели простенькими копьями и арбалетами, тесаками в том числе.
  Тем временем в середине строя, в отличии от его края, блюлась полная тишина: там стояла группа сержанта первого номера Бранна аэп Ангрена. Это были солдаты первого ряда баталии, каждый имел отменный бригантинный доспех и защиту рук, шлема. У всех водились арбалеты с быстрой системой натяжения, пехотные одноручные боевые молоты, всего было два копья, одна алебарда и еще две гизармы, а помимо того еще и щиты-павезы со знаменами Мехта.
  Сам командир Бранн, будучи человеком по своей природе удачливым и расторопным, мог позволить себе доспех не хуже его товарища Ляуфера, а в каких-то местах даже лучше. Ноги, к слову говоря, тоже были не защищены, — а оно было и не нужно. Когда солдаты построятся, ноги будут вне досягаемости вражьего железа: бить будут исключительно по подмышкам и в шею.
  Итак, наемники отряда защищены вполне неплохо. А что с дисциплиной? А дисциплина, за исключением некоторых рабочих моментов, также была хороша. Исключительно из-за наличия двух толковых сержантов, которые приходились Эду давними товарищами и братьями-солдатами: они втроем были знакомы еще со времен первой войны с севером. Вместе два сержанта и капитан, будучи тогда новобранцами, тянули суровую служебную лямку, и ели из одних котлов одну гороховую похлебку. Вместе прошли бой в долине Марнадаль, бежали с Содденского холма в тыл после поражения. Вторую войну тоже прошли втроем, правда в разных компаниях, так что после ее окончания они не виделись. Бранн и Ляуфер посчитали, что Эд погиб, но как бы не так. Он неожиданно объявился и предложил им работу, так что оба, не раздумывая, согласились, закатив по сему поводу большую пьянку.
  Отставив представление благородных господ дела тяжелого, солдатского, вернемся к не менее благородным командирам: капитану и адъютанту. Вар Фройссе, сообщив о своем старшем начальнике, как того требовал дворянский этикет, молча подъехал к капитану, довольный, как кот, нажравшийся сметаны. Одним глазом он поглядел на Эда, ожидая похвалы за подобную непрошенную инициативу, но тот даже мало-мальской улыбки не выдавил.
     — Что адъютант вытворяет? — В сердцах прошипел капитан, — Молодой идиот, надо поучить его смирению. Не то худо будет ему, да и мне не лучше. Второе, bloede pest, лицо в отряде. — Размышлял Эд, не переводя взгляда от гвардейцев у ворот.
  Подобное пафосное представление для солдата, имевшего в подчинении всего десять человек, не было ничем иным, как доказательством лицемерия. Так поступали те командиры, которые слишком глупо набивали себе цену, чтобы им платили по контракту больше положенной суммы флоренов. Нет, конечно, в солдатских корпорациях приукрасить правду было в пределах нормы, но ведь не настолько же фальшиво и глупо. Капитан может зваться капитаном только в том случае, если имеет при себе минимум сотню солдат, по два лейтенанта, восемь сержантов и в обозе хотя бы четыре запряженных мулами телеги. У них же в банде всё носили на себе сами, телег не было, благо хоть все конные - не так позорно. Это вторая совершенная ошибка, после опоздания на наем. Командир разозлился, но всем существом сдерживал себя, делая вид, будто его это не касается — от того выглядел безэмоционально. Ну что же, назвали груздем, придется залезать в кузов, но перед этим урок поведения. Пусть подчиненный обдумает, что сделал не так:
     — Позже поговорим с Вами, лейтенант, как выдастся минутка. — Тихо, но твердо произнес капитан Эд аэп Даэрлянд. Произнес холодным, командирским тоном, которого так боятся солдаты, и который не предвещает ничего хорошего.
     — Так точно, господин капитан. — Понуро ответил подчиненный, минуту назад ожидавший похвалы.
  Капитан Гуго повернулся боком к банде, завесив свой спадон за плечо, подправив его, чтоб не болтался, а затем отдал приказы:
     — Бранн, одного “двойного” ко мне в гвардейцы. Лейтенант, со мной.
  Сержант крикнул приказ, один из его подчиненных, что при доспехе, выехал из колонны и на лошади подъехал к капитану. Лейтенант доложился о готовности, взявшись за поводья. Гуго, совместно с гвардейцем и помощником, приблизились к страже у ворот, остановившись на почтительном расстоянии в десяти шагах.
     — Здравы будьте, братья-солдаты. — Вежливо поздоровался мужчина в доспехе легким кивком и нильфгаардским приветствием: стуком кулака в грудь. А затем стал ожидать начальника караула, за которым послали, не слезая с лошади.